Авраамий Палицын присоединился к Минину и Пожарскому и сыграл в дальнейшем одну из решающих ролей в реальном объединении ополчений – агитировал казаков Трубецкого к выступлению на помощь ратникам Пожарского. Это было в момент решающего боя с войском гетмана Хоткевича, подошедшим к Москве с обозом для осажденного польского гарнизона Кремля.
Дальнейшие события осени 1612 г. хорошо известны: 22 октября 1612 г. был взят Китай-город, 26 октября поляки согласились на условия капитуляции и выпустили из Кремля бояр с семьями, на следующий день польский гарнизон капитулировал и его полки были пленены – один казаками князя Трубецкого (его солдаты были, в основном, перебиты), другой – оказался в лагере князя Пожарского. В тот же день – 27 октября объединенные отряды Первого и Второго ополчений вошли в Кремль и 1 ноября 1612 г. в Успенском соборе были проведены торжественный молебен и крестный ход1 .
С этого момента власть в Москве и в России окончательно перешла к лидерам обоих ополчений боярину князю Д. Т. Трубецкому, стольнику князю Д. М. Пожарскому и К. Минину. Объединение произошло еще накануне освобождения Москвы, известно, что объединились и действовавшие в обоих ополчениях государственные учреждения - приказы. Вероятно, произошло и объединение состава Совета всея земли, от имени которого выступали указанные лидеры. Но этих представителей разных сословий и земель было недостаточно, чтобы выполнить главную задачу земского ополчения – выбрать на российский престол государя, который смог бы стать символом возрождения государственности в стране. Нужен был созыв полномасштабного земского собора.
Руководители ополчения начали рассылать по городам грамоты о присылки в Москву представителей различных сословий на избирательный Земский собор. Наиболее ранняя известная грамота от 11 ноября 1612 г. была направлена в Сольвычегодск от «Московского государства боярина и воеводы Дмитрея Трубецкого да стольника и воеводы Дмитрия Пожарского» (примечательно, что не указаны их княжеские титулы, а к нижестоящим они обращаются, как в частном письме: «челом бьем») сольвычегодскому воеводе князю Григорию Гагарину, именитым людям Строгановым и «земским посацкими и волостным судьям, и старостам, и целовальником, и всем посацким и уездным и всяким жилецким людем»2 В грамоте сообщалось радостное известие: «мы, бояре и воеводы и всех чинов, да и всякие ратные и жилецкие люди радением и промыслом и службою Московского государства достигли: первое - октября в 22 день Китай город взяли приступом и польских и литовских людей и немцы, которые были на городе и в Китае жили, всех побили». Далее рассказывается как сдались поляки в Кремле и «Московское государьство очистилось», и были молебны в Успенском соборе, «да и ныне молим Бога и пречистую Богородицу, чтоб вперед Московское государьство строилось и было в покое и в тишине, и нам бы всем началным, потом и всяким людем, быти меж собою всем в совете и в любви». Далее и сольвычегодцы призываются «пети молебны в соборной церкве и по всем храмом на посаде и в уезде… И к нам к Москве о всяких делех писали почасту, и совет держали о сем, по-прежнему, покаместа нам Бог даст на Московское государьство государя по совету всей земли».
Наконец, в грамоте идут конкретные распоряжения об отправке в Москву представителей города и уезда на Земский собор: «А для земсково вопчево дела прислали б естя к нам усолцов пяти человек посацких уездных людей добрых ото всех посацких и волостных людей (то есть от крестьян – Б. М.), опричь вас, Строгановых; а к вам, Строгановым, вперед отпишем, как вам к Москве быти. Или будет и ныне кто похочет из вас для земсково дела ехати, и вы б потому ж отпустили. А быти бы тем людям к Москве на срок на Николин день осенной нынешнего 121 (1612) году или ранее Николина дни (9 декабря) по тому ж, как велели есмя быти из ыных городов для земскова дела к тому же сроку».
В дальнейшем рассылка грамот по городам растянулась почти на месяц и их формулировки менялись. В новейшей историографии это было рассмотрено в книгах профессора В. Н. Козлякова. В этих грамотах называлась конкретная цель созыва Земского собора, со ссылкой на требования «всяких чинов людей» избрать царя: «всем сослатця во все городы …» и избрать «на Московское государство и на великие государства Российского царствия государя царя и великого князя». Нормы представительства от городов на собор также изменились, требовалось присылать «всяких чинов людей» не пять, а десять человек. Сдвинулся и срок был перенесен на 6 января 1613 г., когда отмечался двунадесятый праздник Крещения Господня (Богоявления)3 .
В итоге в Москве собрались представители большинства российских городов и земель. Состав участников собора рассматривался различными исследователями XIX-XXI вв. на основании их подписей на Утвержденной грамоте 1613 г. об избрании царем Михаила Федоровича Романова. Трудности их изучения состоят в том, что подписи ставились на грамотах (существуют их два подлинных экземпляра), очевидно, не всеми участниками (часть из них, в первую очередь, рядовые служилые люди, уехали в свои разоренные поместья) и в течении продолжительного времени, вплоть до 1616 г. К тому же целый ряд подписей ставился не лично участниками, а их доверенными лицами, обычно представителями их «делегации» от данного города.
Начатое П. Г. Любомировым «наиболее обстоятельное исследование состава и происхождения подписей под Утвержденной грамотой 1613 г.», с помощью изучения биографий участников собора, продолжил известный петербургский историк А.П. Павлов в ряде статей, которые затем вошли в его фундаментальную монографию «Думные и комнатные люди царя Михаила Романова. Просопографическое исследование» (СПб, 2019. Т. 1. С. 74-177). Согласно его исследованию в рукоприкладствах к Утвержденной грамоты 1613 г. приняли участие представители следующих 47 городов:
Алексин, Арзамас, Брянск, Бежецкий Верх, Белгород, Владимир, Вологда, Вязьма, Вятка, Двина, Зарайск, Кадом, Казань, Калуга, Кашин, Козельск, Козьмодемьянск, Коломна, Курск, Ливны, Малоярославец, Мещовск, Мценск, Нижний Новгород, Новосиль, Одоев, Оскол, Осташков, Перемышль, Романов, Ростов, Рыльск, Рязань, Серпейск, Серпухов, Солова, Старица, Тверь, Темников, Торжок, Тула, Устюжна Железопольская, Царевосанчурск, Чебоксары, Чернь, Шацк, Ярославль (Т. 1. С. 76. Прим. 98).
Но по сведению различных источников А. П. Павлов выявляет служилых людей, награжденных за участие в Земском соборе 1613 г., но не поставивших свою подпись под Утвержденной грамоте, представлявших еще 16 городов: Боровск, Волок Ламский, Галич, Дорогобуж, Каширу, Лух, Мещеру, Можайск, Погорелое Городище, Рузу, Ряжск, Смоленск, Суздаль, Торопец, Углич, Юрьев-Польской (Т. 1. С. 81-82).
Всего, следовательно 63 города. Таким образом, А. П. Павлов подтвердил мнение П. Г. Любомирова и Д В. Цветаева, что число участников собора 1613 г. составляло более 600 человек (если считать, что каждый города должен был отправить в Москву 10 человек)4 . «Слагается... представление, — писал П. Г. Любомиров, - что действительно вся Россия, за исключением далеких углов Сибири, Новгородской и Псковской областей, Астрахани и, вероятно, некоторых южных городов, находившихся во власти Заруцкого, имела своих представителей на избирательном соборе 1613 г.» (Павлов А. П. Т. 1. С. 78).
В книге А. П. Павлова рассматривается участие в избирательном Земском соборе 1613 г. и представителей других сословий, точных сведений о числе которых меньше, чем о служилых людях. На Утвержденной грамоте имеются подписи 26 представителей духовенства из 17 городов. За «разных чинов людей» - посадских, «приборных людей» (стрельцов, пушкарей, казаков), а тем более за «уездных людей» - черносошных (а возможно и крепостных) крестьян подписи ставили местные дворяне и священнослужители. Всего представители посада и крестьянства отмечены подписями их доверенных лиц из 16 городов; Серпейска, Тулы, Брянска, Зарайска, Рыльска, Устюжны, Мценска, Новосиля, Арзамаса, Курска, Малоярославца, Козельска, Торжка, Коломны, Чебоксар, Двины. А представители служилых людей «по прибору» из 7 городов: Брянска, Нижнего Новгорода, Ливен, Оскола и Белгорода (Т. 1. С. 93).
В целом же А. П. Павлов, приводя сведения из иных, чем Утвержденная грамота, источников о присутствии на соборе 1613 г. еще некоторых представителей посада и стрельцов, чьи подписи отсутствуют, считает, что «едва ли можно вслед за П. Г. Любомировым и другими исследователями преувеличивать присутствие «разночинных групп» на соборе, исходя из нормы представительства от различных городов и сословных групп в рассылаемых по городам призывных грамотах» (Т. 1. С. 93).
