Статьи

Русская модель управления организацией: становление и развитие
Статья систематизирует русскую модель управления организацией: её место среди американской, японской, европейской и китайской моделей и ключевые архетипы — двухрежимность «застой/аврал», централизация с двойным контуром правил, параллельные структуры контроля, приоритет смыслов над финансовыми метриками, особое отношение к риску. Прослежен исторический фундамент от вечевой Руси и опричнины до советского двухконтурного управления, показан вклад полководцев, прежде всего Суворова. Разобраны сильные и слабые стороны модели в современном бизнесе, инструменты управления по ценностям и кейс Производственной системы «Росатом».
Смыслы русского управления. От хаоса «Мир-систем» к порядку «Мир-Организма»
Авторы предлагают кибернетическое понимание управления как упорядочивания хаоса и различают два вектора воздействия — «совершенствование» существующей системы и «развитие» как качественный переход. Рубеж 2000–2025 годов трактуется как глобальная точка бифуркации по С. П. Капице, а политика Д. Трампа — как «удержание» угасающей модели. Прослеживаются корни отечественной управленческой мысли: школа «органиков» (Лилиенфельд, Стронин, Новиков), русский космизм (Фёдоров, Циолковский), советская методология (Зиновьев, Щедровицкий, Анисимов). Итог — сферный подход и образ будущего как «Мира-Организма».
От редакции. Выпуск 7
Вступительная статья главного редактора А. В. Полосина к седьмому выпуску. Русская модель управления трактуется не как набор административных практик, а как социокультурный код, выкованный климатом: маятник между «покоем» и «мобилизацией», где аврал становится моментом высшей продуктивности, если подчинён логике суверенного развития. Раскрываются опорные идеи выпуска — этика служения («Зачем?» важнее «Сколько?»), концепция «Лада» В. Белова, наследие Суворова и Гастева, «парадокс экспертности» Курчатова и Королёва, а также задача подчинить цифровой рывок и агентный ИИ национальному культурному коду.
Воспитание государственных людей
Работа государственных институтов определяется тем, насколько люди, исполняющие государственные обязанности, понимают задачи государства и готовы воспринимать реальные проблемы граждан. Автор — заместитель полпреда Президента в Дальневосточном округе — показывает, что труд чиновника сложен и жёстко регламентирован, а необходимые профессиональные качества воспитываются годами через награды, конфликты, авралы, отчётность и ведомственные традиции. Делается вывод: воспитание государственных людей связывает абстрактные ценности с повседневными решениями, и только когда граждане, воспитатели и чиновники понимают эти ценности сходным образом, государство обретает основу для взаимопонимания с людьми.
Сила построения
Патриотизм не возникает по приказу и не формируется алгоритмической лентой рекомендаций — он складывается годами из семейной памяти, школьных и университетских впечатлений, личного опыта понимания истории страны. Автор, проректор мастерской управления «Сенеж», выстраивает стратегию доверия и формирования собственного голоса России в мире через системную работу с молодёжью, в том числе через просветительские проекты наподобие Всероссийской акции «Киберурок» в партнёрстве с Министерством просвещения. Сила государства видится в способности растить граждан, которые осознанно связывают личное будущее с будущим страны, а не в принуждении к лояльности.
Государство и патриотизм: быть или побить?
Отталкиваясь от лермонтовских строк «Люблю отчизну я, но странною любовью», автор-культуролог выделяет три уровня отношения человека к Родине и показывает их многослойность на материале собственного опыта и истории религиозных и этнических меньшинств России. Через судьбы людей, живущих «быть русскими в тувинской тайге» или «православными без благословения официальной иерархии», раскрывается тема сложного, не всегда признанного государством патриотизма гонимых и маргинализированных групп. Статья задаёт вопрос: готово ли государство оценить опыт тех, чья любовь к стране была странной, в момент, когда этот опыт понадобится самому государству.
Патриотизм — это любовь?
Патриотизм традиционно определяется через любовь — к Родине, народу, государству, — но автор показывает, что эта формула внутренне противоречива: разные виды любви ведут к противоположным политическим следствиям, а возможность «любить» абстрактные массы людей вызывает сомнения. Разграничиваются патриотизм и национализм как разные типы привязанности к сообществу. Статья заключает, что рост вычислительных и цифровых мощностей государства сам по себе не увеличивает запас патриотизма в обществе — он лишь делает более эффективным исполнение государственничества и снабжает его языком цивилизационной миссии, труднее поддающимся сомнению, чем обычная бюрократическая лояльность.
Цусима: между служением и услугой
Отталкиваясь от пророческих слов командира броненосца «Александр III» Н. М. Бухвостова перед Цусимским сражением 1905 года, автор — капитан 1 ранга в отставке — размышляет о границе между служением и услугой в военной традиции России. Трагический исход похода 2-й Тихоокеанской эскадры интерпретируется не как эпизод катастрофы, а как проявление воинского духа, не предполагающего отступления перед неминуемой гибелью. Делается вывод: без такого духа любая, даже самая технологически современная военная мощь рискует превратиться в банальный контракт, расторгаемый при первых признаках смертельной опасности, — что ставит вопрос о природе государственного служения в целом.
Поколение спустя. Как школа готовит рывок
Школьная реформа редко даёт быстрый политический результат: её первые выпускники входят в производство, армию, науку и управление лишь через пятнадцать-двадцать пять лет. Автор прослеживает четыре волны расширения образования в российской истории и их отложенный эффект на развитие страны, показывая, что школа создаёт человеческий потенциал, но настоящий технологический и социальный рывок начинается там, где этот потенциал находит применение в реальных институтах и проектах. Школа сегодня описывается как «держава через поколение» — инвестиция, отдача от которой проявляется не сразу, но определяет облик страны десятилетия вперёд.
Государство будущего: актуальные концепции социальных наук
Мир переживает «поликризис», исход которого трудно предсказать, но одно остаётся определённым: государство сохранится как основная форма социальной организации, хотя неясно, усилится оно, ослабеет или демократизируется. Автор — глава ВЦИОМ — рассматривает актуальные концепции социальных наук о будущем государства, включая необходимость кодификации новых «прав человека», защищающих биологическую и ментальную целостность личности перед лицом алгоритмических платформ. Цифровая конституция XXI века должна ограничивать не только произвол чиновников, но и всевластие непрозрачных алгоритмов и платформенных монополий, формируя новый баланс власти.
Патриотизм и коммуникации в повседневной жизни: как местные дела связывают человека со страной
Патриотизм рассматривается через повседневный опыт: для обычного гражданина страна начинается с дороги на работу, школы, поликлиники, двора и отношений с соседями, и качество этой среды влияет на ощущение связи со страной, хотя и не сводится к нему. Автор, специалист по управлению репутацией, показывает, что одной гордости за историю недостаточно для совместного действия — знание символов государства само по себе не превращается в добровольное участие в общих делах. Делается вывод: связь человека с будущим страны строится через конкретные дела и видимую пользу от собственного труда и участия в местной жизни.
Цифровая трансформация государственного управления: как технологии меняют работу государства
Цифровая трансформация государственного управления определяется не как внешний эффект — красивые сайты и приложения, — а как масштабная перестройка процессов исполнения государственными институтами своих ключевых функций с целью сделать работу прозрачнее, эффективнее и быстрее для граждан и бизнеса. Автор связывает рост цифровых инструментов с объективным пределом «ручного» управления огромными массивами данных, необходимых для принятия решений. Подчёркивается, что устойчивая цифровизация полезна лишь тогда, когда технологии служат повышению качества жизни, а не становятся самоцелью, и когда каждый шаг подкреплён подотчётностью и обратной связью от пользователей услуг.
Государственность глазами консерватора
Государственность трактуется шире государства как института: она включает историческую преемственность, политическую культуру, самоощущение народа и способность сохранять единство в периоды перемен. Автор показывает, что в российской истории роль хранителя этой преемственности традиционно принадлежала консервативной идее. Каждая историческая эпоха страны ставила собственные задачи и оставляла урок следующим поколениям, а способность государства извлекать уроки из своего и чужого опыта рассматривается как условие его жизнеспособности. Консерватизм предстаёт не тормозом развития, а механизмом удержания национальной идентичности.
Образ будущего страны как идеологический конструкт
Понятие «образ будущего», введённое нидерландским социологом Фредом Полаком в середине XX века, используется для анализа подъёмов и угасаний обществ и культур: яркие образы грядущего сопровождают расцвет, а их утрата — кризис. Автор переносит эту рамку на современную Россию, показывая, что образ будущего страны работает как идеологический конструкт, соединяющий большие национальные цели с личными планами каждого гражданина. Обосновывается запрос общества на участие в масштабных проектах и малых делах и необходимость придать этому запросу конкретные, понятные человеку формы, отвечающие на вопрос «куда мы идём».
У великих государств — великие идеи
Рассматривается тезис о том, что великие государства нуждаются в великих идеях — ценностном коде, который удерживает вместе множество культур и народов в рамках единой цивилизации. Авторы из ВШЭ и РАНХиГС показывают, как идеологический конструкт формирует стратегическую устойчивость страны и почему попытки обойтись без такого кода ведут к фрагментации. Отдельно отмечается, что ценностный код России понятен и воспроизводим даже современными алгоритмическими системами («машиной»), что рассматривается как подтверждение его структурной прочности и универсальности для объединения многонационального общества.