События на Украине (союз Речи Посполитой с гетманом Выговским) и успехи польского короля и его союзников в борьбе против Швеции в Польше и Дании усилили неуступчивость польских дипломатов и решимость Яна Казимира продолжать войну с Россией. Как-то заставить поляков уступить хотя бы Смоленск и часть завоеванных городов в Литве, а также Украину можно было только новыми победами русского оружия. Убедившись в том, что Выговский свергнут и Украина вернулась «под государеву руку», в Москве вернулись к замыслу решительного наступления в Великом княжестве Литовском. Сил для этого отводилось меньше, чем в начале лета 1659 г., поскольку армия князя П. А. Долгорукова была переброшена на Украину, а войска князя Лобанова-Ростовского продолжали осаждать Старый Быхов. К походу был готов лишь полк Новгородского разряда боярина князя И. А. Хованского (8000 человек), находившийся с лета в Полоцке.
Однако надежные сведения русских гонцов и посланников говорили о крайней слабости польско-литовской армии на западе Литвы. Больше половины литовской армии в августе было сосредоточено в Курляндии против шведских войск фельдмаршала Р. Дугласа: вся «дивизия левого крыла» (или жмудская) и корпус князя А. Полубенского из «дивизии правого крыла» (или сапежинской) (до 4500 человек). В Литве из состава сапежинской дивизии действовали полк С. Оскирко при поддержке черкас Д. Мурашки, а также 13 хоругвей полковника Я. Сосновского, отправленные было к Старому Быхову, но не прошедшие дальше Могилева. При самом гетмане П. Сапеге оставалось всего 2000–3000 компутовых войск, да и те грозились оставить службу из-за невыплаты жалования. Кроме того, значительные силы были выставлены шляхтой и магнатами западных поветов Литвы. Так, отряды лидского подкомория Я. Кунцеевича находились в Лидском повете, С. Францкеевича – в Новогрудке, виленская шляхта блокировала Вильно с полковниками К. Ермоловичем, Ерингом и Уланом и т. п.; однако боевая ценность этих отрядов была невысокой1.
В начале октября 1659 г. царский посланник И. А. Желябужский вернулся из Варшавы с резким отказом короля предоставить полугодовое перемирие. Этот отказ был воспринят как повод для возобновления войны, о чем князь Хованский и другие воеводы известили польскую сторону. В грамоте верной царю («присяжной») литовской шляхте (от 20.10) торжественно объявлялось о королевском отказе и о возможном походе самого Алексея Михайловича против поляков. Пока же шляхта отдавалась в подчинение боярину князю И. А. Хованскому. Не менее тысячи бойцов (шляхты, казаков и их челяди) «присяжных» подразделений усилили полки князя Хованского осенью – зимой 1659 г. При известии о свержении Выговского и его бегстве с Украины Ян Казимир срочно выслал посланца с предложением о перемирии в Литве и проведении переговоров в Минске, но тот, в свою очередь, получил отказ. Князю Хованскому было велено лишь пропускать послов и гонцов на «посольские съезды», не останавливая при этом боевых действий.
В отношении же шведов последовало распоряжение отпускать освобожденных из польского плена шведских солдат, поддерживать дипломатические контакты, но какого-либо соединения войск избегать: в Москве не видели смысла помогать стране, находящейся в состоянии острого военно-политического кризиса. Следовало лишь воспользоваться моментом и разгромить поляков до того, как те заключат мир со Швецией.
Выступив в конце октября из Полоцка, князь Хованский вскоре достиг Вильно, отогнав оттуда литовцев2. Дальнейшие его действия отличались неожиданными маневрами и длительными ночными маршами, что обеспечивало внезапность. Так, 17 ноября 1659 г. был разгромлен отряд полковника Кунцеевича при с. Мыто, вскоре осажден и занят Гродно (8.12). Новые попытки литовских «комиссаров» заключить перемирие решительно отвергались. Узнав о большом количестве беженцев-шляхты в Подляшье, царский воевода резко поворотил свои полки на юг и развернул их широким фронтом – до 80 верст, – всюду опустошая селения. При Крынках им был разгромлен полк Я. Огинского (18.12), захвачен Заблудов, Шерешов, Каменец и др. местечки. Вскоре русские войска ночным штурмом взяли замок в Бресте (3.01.1660). Разъезды князя Хованского доходили до Люблина, Холма, Лукува, появились в 20 верстах от Варшавы. В какой-то момент между Брестом и польской столицей не оказалось никаких польских войск.
Эти успехи во многом были обеспечены волнениями литовских войск в Курляндии из-за невыплаты жалования. Кроме того, князь Б. Радзивилл, который владел Слуцком и при этом являлся наместником Пруссии, не решился отправить прусские войска на помощь литовцам и подвергнуть риску собственные владения3. Тем не менее в начале января 1660 г. противник предпринял первую попытку контратаковать русскую армию. Во-первых, между Варшавой и Брестом на зимние квартиры была отведена 10-тысячная австрийская дивизия генерала Гейстера, что ограничило князю Хованскому возможность для маневра. Во-вторых, из-под Новогрудка в район Гродно отзывались части полковника М. Обуховича (бывший полк Я. Сосновского, свыше 1000 человек). После взятия Митавы (30.12.1659) из Курляндии на Подляшье должен был выступить корпус князя А. Полубенского (до 4000 человек). Наконец, из Гданьска к Варшаве направилась коронная дивизия С. Чарнецкого (около 5000 человек). Впрочем, операция эта в условиях зимнего времени и несогласованности действий полководцев не увенчалась успехом: полк Обуховича был разгромлен при Малчах (13.01.1660), причем сам полковник попал в плен, а прочие корпуса опоздали с прибытием. Тем не менее сведения об их подходе, а также о приближении с Украины коронной армии гетмана великого С. Потоцкого заставили князя Хованского отойти от Бреста в направлении Слонима и Новогрудка (26.01).
Перед приходом князя Хованского Новогрудок был занят отрядом солдат из виленского гарнизона (600 человек). Накануне этого хорунжий новогрудский С. Францкеевич распустил ополчение шляхты и выехал в Слуцк. Боярин 9 февраля 1660 г. принял новую присягу населения западных поветов Литвы и объявил о скором завершении своего похода. Между тем, не дождавшись литовцев, С. Чарнецкий 1 февраля отправился с коронными частями из Лукува на юг, к Полесью и Волыни. Полубенский подошел из Жемайтии только через несколько дней и расположил свою дивизию на зимние квартиры по берегам Западного Буга. Князь Хованский, получив сведения о разделении сил противника, попытался форсированным маршем застать врасплох литовцев, но им удалось спастись за Западный Буг – в руки воеводы попал только обоз противника (16 и 17.02). Боярин вернулся в Брест, заново отстроил там крепость, снабдил ее гарнизон (1000 человек) всем необходимым и 1 марта направился с войском на восток – в сторону крепостей Ляховичи, Несвиж и Слуцк, которые оставались последним очагом сопротивления противника в Белоруссии.
Между тем 4 декабря 1659 г. штурмом был взят Старый Быхов. Вскоре царь отправил в Белоруссию воеводу Д. Д. Астафьева для создания легкого корпуса из частей армии князя Лобанова-Ростовского и рейда против полковников Мурашки, Оскирко и Сосновского (4.01.1660). Однако по ряду причин этот корпус сформировать не удалось. Впрочем, указанные литовские полковники к тому времени перестали представлять угрозу: одни хоругви оставили службу и отошли на зимние квартиры к Новогрудку, другие направились в Турово-Пинскую землю в связи с появлением там украинских казацких полков. 1 февраля 1660 г. шляхта Минского воеводства во главе с полковником Ф. Слонским принесла присягу царю и выразила готовность выступить на службу4.
Таким образом, зимняя кампания 1659–1660 гг. привела не только к возвращению под царскую власть «присяжных» поветов на западе Литвы, но и ко взятию Бреста – важного пункта на пути из Литвы на Варшаву. Вместе с тем успех этот не мог быть долговременным: главные силы польско-литовского войска не были разгромлены, шляхта вскоре возобновила блокаду Вильно и Ковно. Боярин князь И. А. Хованский это прекрасно понимал, и его поход на Ляховичи приближал его к Полоцку и Борисову – ближайшим крупным опорным пунктам царской власти и удобным базам для создания резервов. Его войск было явно недостаточно для развития успеха, они были изнурены зимней кампанией, понесли потери и остро нуждались в подкреплениях. По этой причине он отказался от походов в Курляндию или на Варшаву (предписанных царем) – с начала 1660 г. такие планы выглядели уже авантюрными. Как извлечь плоды из победного «Литовского похода Новгородского полка», теперь целиком зависело от главного командования.
Для поляков события осени – зимы 1659–1660 гг., в особенности «набег князя Хованского на Подляшье» (ввиду близости к Варшаве), стали очень тревожным сигналом, который имел неожиданные для царских дипломатов последствия. На посольском съезде в Оливе (под Гданьском) польские комиссары поспешили согласиться на шведские условия мира и заключили его 23 апреля (3 мая) 1660 г. – на месяц раньше аналогичного Копенгагенского (шведско-датского) мирного договора. Главной причиной такой поспешности сами сенаторы назвали опасность окончательно потерять Литву и Украину.
1. Поход войск Новгородского разряда кн. И. А. Хованского на западные области Литвы в 1659 – начале 1660 гг. (Литовский поход Новгородского полка 7168 г.); бой с шляхтой Я. Кунцеевича при м. Мыто (17.11.1659); взятие Гродно (20.11–8.12); бой при Крынках (18.12); взятие Бреста (3.01.1660); бой при Малчичах (15.01); рейды в сторону Варшавы (январь); взятие Слонима (2.02); поход к Новогрудку (к 9.02.); рейд против дивизии кн. А. Полубенского к р. З. Буг (16.02–18.02). – (1659, октября 19 – 1660, марта 1)
2. Операции царских гарнизонов Вильно воеводы кн. Д. Е. Мышецкого и Ковно против шляхты западных областей Литвы в конце 1659 – начале 1660 гг.; занятие крепости Новогрудок отрядом из Вильно (январь 1660). – (1659, начало ноября – 1660, марта 1)
